Неточные совпадения
Может быть, отлетая к
миру лучшему, ее прекрасная душа с грустью оглянулась на тот, в котором она оставляла нас; она увидела мою печаль, сжалилась над нею и на крыльях любви, с
небесною улыбкою сожаления, спустилась на землю, чтобы утешить и благословить меня.
У нас в Москве, в допетровскую старину, такие же почти драматические представления, из Ветхого Завета особенно, тоже совершались по временам; но, кроме драматических представлений, по всему
миру ходило тогда много повестей и «стихов», в которых действовали по надобности святые, ангелы и вся сила
небесная.
Царство
небесное, разумеется, не от
мира сего, а в небе, но в него входят не иначе как чрез церковь, которая основана и установлена на земле.
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в великую силу, разобрала, в последний век особенно, все, что завещано в книгах святых нам
небесного, и после жестокого анализа у ученых
мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
Он прочел еще 7-й, 8-й, 9-й и 10-й стихи о соблазнах, о том, что они должны прийти в
мир, о наказании посредством геенны огненной, в которую ввергнуты будут люди, и о каких-то ангелах детей, которые видят лицо Отца
Небесного. «Как жалко, что это так нескладно, — думал он, — а чувствуется, что тут что-то хорошее».
И о чистоте и «идейности» животного
мира внятнее всего говорят птицы
небесные, эти цветы его. уже самым своим бытием славящие Бога.
В Евангелии говорится, что о конце
мира не знает никто, кроме Отца
Небесного (ни даже Сын, как причастный человечеству).
Мир ангельский находится в некотором таинственном соответствии
Небесному Человеку.
Ибо сверху донизу, т. е. от
небесных сущностей до низших тел этого
мира, всякий порядок природы постольку приближается к божественной ясности, проникает как понимание в сокрытое [Впрочем, по Эриугене, «и
небесные силы необходимо несвободны от незнания, и им остаются неведомы тайны божественной мудрости» (II, стр.28).].
Свобода как ничто… возрождение в ничто (нем.).], и плоть
мира должна некогда сгореть, совлечься, уступить место
небесной, ангельской плоти.
Эти запредельные сущности вещей определялись, как числа у пифагорейцев, как имена в различных мистических учениях, как идеи у Платона, как творческие формы (энтелехии) у Аристотеля, как буквы еврейского алфавита в Каббале [В первой книге Каббалы («Сефер Иецира» — «Книге творения») утверждается, что все мироздание зиждется на 10 цифрах и на 22 буквах еврейского алфавита; это учение развивается также в книге Зогар (см. прим. 79 к Отделу первому).] [Ср. учение о сотворении
мира и об участии в нем отдельных букв, о
небесном и земном алфавите в книге Зогар: Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, tome I, 2 а (и далее).
Обязанность соединять мужчин и женщин не доверяется никакой другой
небесной главе, Сам Святой Благословенный делает это, ибо Он один умеет делать это надлежащим образом» — Zohar, I, 85b (I. de Pauly, I, 493) — «Равви Авва говорит: счастлива судьба праведных, души которых окружают святого Царя прежде своего схождения в этот низший
мир.
Софийность
мира имеет для твари различную степень и глубину: в высшем своем аспекте это — Церковь, Богоматерь,
Небесный Иерусалим, Новое Небо и Новая Земля; во внешнем, периферическом действии в космосе она есть универсальная связь
мира, одновременно идеальная и реальная, живое единство идеальности и реальности, мыслимосТи и бытия, которого ищет новейшая спекулятивная философия (Фихте, Шеллинг, Гегель, неокантианство).
(Напомним учение об Эросе в «Пире», о сотворении
мира в «Тимее» и «Политике», о
небесном происхождении души в «Федре», о загробной жизни в ряде эсхатологических мифов н «Государстве», «Горгии» и др., о бессмертии в «Федоне».)
Вообще бытие этого
мира «четырех элементов», im äusseren Principium [Во внешнем рождении (нем., лат.).], имеет преходящее и, так сказать, прекарное значение, он существует лишь до окончательного удаления Люцифера, а затем должно восстановиться первоначальное состояние ангельской,
небесной телесности.
Предвечного решения Божия, которое осталось тайною даже «начальствам и властям»
небесным, не мог разгадать и искуситель, дух зависти, который уже по тому самому лишен был всякой проницательности в любви: судя по самому себе и не допуская ничего иного и высшего, он мог рассчитывать лишь на то, что Творец, обиженный непослушанием, отвернется от
мира, бросит его, как сломанную игрушку, а тогда-то и воцарится в нем сатана.
Дети в своем мышлении являются выше или ниже логического разума, но во всяком случае вне его, и тем не менее сам воплотившийся Логос
мира указал в них норму совершенного бытия, «ибо им принадлежит Царствие Божие» [Точнее: «ибо таковых есть Царство
Небесное» (Мф. 19:14).
Итак, здешний
мир возник из болезни, плоть есть маска или короста и чешуя на
небесной плоти.
Первозданному человеку законом целомудренного бытия, силою которого он воссоединял в себе весь
мир, становясь царем его, была любовь к
Небесному Отцу, требовавшая от него детски доверчивого, любовного послушания.
Она соответствует поэтому определенному моменту в самораскрытии Божества, именно стоит посредине между Божеством, определившимся в своем триединстве, in ternario sancto, и
миром, несотворенным и сотворенным, природой
небесной и земной.
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания
мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все
небесное и земное соединить под главою Христом.
Обращенная же к ничто, она есть вечная основа
мира,
Небесная Афродита, как ее, в верном предчувствии Софии, именовали Платон и Плотин [О двух Афродитах — Урании и Пандемос (
небесной и общенародной) рассказывается в «Пире» Платона.
Поэтому-то система неоплатонизма и могла оказать философскую поддержку падавшему языческому политеизму: из сверхмирного и сверхбожественного Εν последовательно эманируют боги и
мир, причем нижние его этажи уходят в тьму небытия, тогда как верхние залиты ослепительным светом, — в небе же загорается система божественных лун, светящих, правда, не своим, а отраженным светом, однако утвержденных на своде
небесном.
Учению о
Небесном Человеке, Адаме Кадмоне [Адам Кадмон — «абсолютное, духовное явление человеческой сущности до начала времен как первообраз для духовного и материального
мира, а также для человека (как эмпирической реальности)» (Мифы народов
мира.
— Здравствуй,
мир честно́й, во́ веки веков! Ну, вот, Олеша, голуба́ душа, и зажили мы тихо-о! Слава те, царица
небесная, уж так-то ли хорошо стало всё!
— Бог-от лучше нас с тобой знает, Мемнонушка, как надо
миром управлять, в кое время послать дождик, в кое жар, зной и засуху, — заметил Пахом. — Не след бы тебе на
небесную волю жалиться.
Сильный, всемогущий хочет, дабы до кончины
мира еще больше людей пришло в покаяние и стали б они достойны
небесных венцов, от начала веков уготованных».
Во-первых, пожелав вам душевного спасения, вкупе же и телесного здравия, а во иноческих трудах благопоспешения, в скорбях же утешения и достижения преподобных отец
небесного лика, посылаем мы от великих духовных лиц, господина митрополита кир Кирилла и от наместника святыя митрополии Белокриницкия кир Онуфрия, епископа браиловского,
мир и Божие благословение…»
— Много может молитва праведника, — с набожным вздохом промолвила Аксинья Захаровна. — Един праведник за тысячу грешников умоляет… Не прогневался еще до конца на нас, грешных, Царь
Небесный, посылает в
мир праведных… Вот и у нас своя молитвенница есть… Сестра Патапу-то Максимычу, матушка Манефа комаровская. Может, слыхали?
Всегда спокойная, никогда ничем не возмутимая, красным солнцем сияла она в мужнином доме, и куда вчуже ни показывалась, везде ей были рады, как светлому гостю
небесному, куда ни войдет, всюду несет с собою
мир, лад, согласье и веселье.
Средние века, которые будут для нас вечным поучением и ко многим сторонам которых мы неустанно должны возвращаться, особенно поучительны сочетанием
небесной мечты с земной силой этого
мира, лежавшего еще во зле.
В религии Христа был дан Богочеловек и открылась правда о личном
небесном спасении, но не было еще дано богочеловечество и не была еще целиком открыта правда о соборном спасении
мира, о пути осуществления духа Христова в мировом космосе.
Нельзя думать о спасении своей души, это есть ложное духовное состояние,
небесный утилитаризм, думать можно только об осуществлении высших ценностей жизни, о Царстве Божьем для всех существ, не только для людей, но и для всего
мира, т. е. думать о Боге, а не о себе.
Совершенство Отца
Небесного не может быть нормой для грешного
мира, оно абсолютно, а закон всегда относителен к греху.
Из христианства сумели вывести самую отвратительную мораль, какую только знает моральная история
мира, — мораль трансцендентного,
небесного эгоизма.
Совершенно ошибочно было бы отнести апофатическую социологию к потустороннему,
небесному, трансцендентному
миру, к «загробной» жизни и успокоиться на том, что в посюстороннем, земном, имманентном
мире, в жизни до смерти все должно остаться по-старому.
В этом императиве есть подлинный,
небесный аристократизм, подлинный иерархизм, не буржуазный иерархизм этого
мира.
Дух рыцарства призван хранить подлинный,
небесный аристократизм моральных ценностей, подлинный,
небесный иерархизм, не запятнанный буржуазным иерархизмом
мира сего.
В христианской любви, не стеклянной, не отвлеченной, есть отблеск
небесной эротики, есть направление на все человечество и на весь
мир энергии пола.
Забывает христианское сознание, что богатые, славные, сильные
мира сего — это те, которым труднее всего войти в царство
небесное.
Уж слишком хорошо понимает Фейербах, что «Христос есть прообраз, сущее понятие человечества, совокупность всех нравственных и божественных совершенств, исключающее все отрицательное и несовершенное, чистый,
небесный, безгрешный человек, человек рода, Адам Кадмен (Адам Кадмон) [Адам первоначальный, человек первоначальный — в мистической традиции иудаизма абсолютное, духовное явление человеческой сущности до начала времен как первообраз для духовного
мира, а также для человека (как эмпирической реальности).
"Отвещал ей старец праведный:"Ты почто хощеши, раба, уведати имя мое? честно имя мое, да и грозно вельми; не вместити его твоему убожеству; гладну я тебя воскормил, жаждущу воспоил, в дебрех, в вертепах тебя обрел — иди же ты, божья раба, с
миром, кресту потрудися! уготовано тебе царство
небесное, со ангели со архангели, с Асаком-Обрамом-Иаковом — уготована пища райская, одежда вовеки неизносимая!"
Но при этом забывают о том, что наша земля, рассматриваемая из тех мировых пространств, так же представляется одной из
небесных звезд и что жители тех
миров с таким же правом могли бы показать на землю и сказать: «Видите вон ту звезду — место вечного блаженства,
небесный приют, приготовленный для нас, куда мы когда-нибудь попадем».
Надо заниматься серьезными, стоящими внимания и забот людей вопросами, а не мечтами о таком устройстве
мира, в котором люди подставляли бы другую щеку, когда их бьют по одной, отдавали бы кафтан, когда с них снимают рубаху, и жили бы, как птицы
небесные, — всё это пустая болтовня», — говорят люди, не замечая того, что корень всех каких бы то ни было вопросов именно в том самом, чтò они называют пустой болтовней.
Напрасно Гекер сводит литургическую жизнь церкви к внешнему обряду, к чему-то вроде суеверной магии, а то время как в ней есть духовная глубина, есть отображение
небесной жизни, Учение Хомякова о церкви, т. е. учение о соборности и свободе, представляется Гекеру утопией, которая нигде никогда не была реализована, только потому, что для него реальность исчерпывается эмпирической данностью, что он не способен понять существования идейного в онтологическом смысле
мира, который находится за
миром эмпирическим, противополагается ему и вместе с тем действует в нем.
Пико делла Мирандола говорит, что дух человека
небесного рода, т. е. он происходит не из природного
мира.
Вы знаете, как промысел
небесныйЦаревича от рук убийцы спас;
Он шел казнить злодея своего,
Но божий суд уж поразил Бориса.
Димитрию Россия покорилась;
Басманов сам с раскаяньем усердным
Свои полки привел ему к присяге.
Димитрий к вам идет с любовью, с
миром.
В угоду ли семейству Годуновых
Подымете вы руку на царя
Законного, на внука Мономаха?
—
Мир душевный и покой только в единении с господом находим и нигде же кроме. Надо жить просто, с доверием ко благости господа, надо жить по-детски, а по-детски и значит по-божьи. Спаситель наш был дитя сердцем, любил детей и сказал о них: «Таковых бо есть царствие
небесное».
Слезой раскаянья сотру
Я на челе, тебя достойном,
Следы
небесного огня —
И
мир в неведеньи спокойном
Пусть доцветает без меня!
— А глаза?.. И
мир, и любовь, и блаженство… В них для меня повернулась вся наша грешная планетишка, в них отразилась вся
небесная сфера, в них мелькнула тень божества… С ней, как говорит Гейне, шла весна, песни, цветы, молодость.